18.06.2026 | Алёна Антонова
Интервью с основателями Театра Озарений Трейя
В гостях у издания Вся Рублевка – создатели театра Трейя – Виктор Воронин и Мари Тер. Мы беседуем о спектаклях «Сны Иваныча. Квантовая исповедь» и «Сны Иыаныча II. На маяке», в которых Мария Тер – режиссер, Виктор Воронин – актер и автор сценария.
Вы создали пространство, которое зрители называют терапевтическим и даже сакральным. Расскажите, с чего всё началось? Как вы нашли друг друга?
Виктор: Самое главное, что мы делаем… У меня был образ, что мы зажигаем огонь на сигнальной башне. Есть люди, которые воспринимают это как спектакль, кто-то — как психотерапию. А есть те, кто говорит: «Я слышу тот же зов, идём вместе». Для меня это самое важное.
Мари: Есть легенда, что меня нашли в театральном реквизите. Я с детства в театре, у меня театральная династия. Параллельно у меня три юридических диплома, я тренер психологических тренингов, мастер по психосинтезу, работаю с метафорическими картами. Путь «лютого волшебника» я проходила с самого начала.
Мы познакомились с Виктором в одном московском театре. Я почувствовала, что нужен кастинг-добор на спектакль, и из всех, кто пришёл, Виктор сделал ровно то, что я хотела.
Виктор: Мы совпали в художественном вкусе. После двух лет работы в другом театре мы убежали, занялись своей практикой, затем сотрудничали с театром «Нитья». А потом нам сказали: «Ребята, вы слишком профессиональные профессионалы, шуруйте, делайте свой проект».
Так родился Театр Озарений Трейя?
Виктор: Да. В прошлом году в апреле мы сделали закрытый показ премьеры. Я сыграл моноспектакль, который получился на три с половиной часа. Пьесу мы писали два с половиной года вместе с Мари. Татьяна Мужицкая (писатель, журналист), посмотрев, сказала: «Ребята, у вас двойня. Мои мозги плавятся, что будет с остальными? Разделяйте на два спектакля». Так появились «Квантовая исповедь» и второй акт — его можно смотреть отдельно, кто-то начинает с него. 26 августа мы сыграли первую премьеру в Москве.
Сейчас за плечами более 20 спектаклей в Петербурге, Ярославле, Екатеринбурге, Челябинске, Нижнем Тагиле, Саратове
Это невероятно. Как строится работа над спектаклем — от сценария до света и декораций?
Мари: Мы с Виктором осознаём, что созидает поле. Творим не мы, творят через нас. Мы наблюдаем и выбираем лучшее, где-то направляем. У меня за плечами четыре года работы фотографом у Романа Виктюка. Он всегда работал с мета-слоями и невероятной музыкой. Эти навыки — видеть между строк, докручивать звуком — стали единым сознанием. Мы с Виктором только перенаправляли.
Виктор: Идея пришла, когда мы драматично ушли из театра и улетели на Бали. Мы не были релокантами, просто отправились в путешествие.
Сидя у океана, я спросил себя: «Кто я?» И внутренний голос ответил: «Ты актёр». Но я не хотел играть чужие пьесы про измены. Голос сказал: «Пиши». Мария благословила меня, и я писал день и ночь. Получилась пьеса на 6 часов.
Мари: Мы понимали, что история идёт через нас как через проводников. Мы читали книги, обсуждали, занимались внутренней работой. Когда проводник делает себя чище — физически, ментально, духовно, — качество информации идёт без искажений.
Виктор: Первые 23 минуты — это мои высказывания о квантовой физике и о том, кто мы на самом деле на атомарном уровне. А дальше история рассказала себя сама.
А как работали над визуальной частью?
Мари: Нас в процессе не двое, а четверо. Есть актриса Вера Тер и художник Роман Клименский. Работали полем: что-то предлагал Роман, что-то Виктор, что-то рождалось на репетициях. Это касается и музыки, и света — всё шло в едином процессе.
Какие планы на ближайший год?
Виктор: Мы работаем над постановкой третьей части, основанной на произведении суфийской поэзии XIII века.
Однажды меня посетило озарение: я увидел, как соединить два произведения, и понял, что это моя мечта. Два месяца назад пьеса была готова. Сейчас мы в застольном периоде, разбираем предлагаемые обстоятельства по системе Станиславского и Товстоногова. Это важно для фундамента.
Мари: Театр для нас — это место, где человек может созерцать рост человеческого духа на сцене. В 12 лет я возмутилась, что актёр сыграл положительного героя мерзавцем, а взрослая актриса сказала: «Вырастешь — сделай свой театр». И вот он есть. Пространство, где люди встречаются в любви.
Виктор: Я хочу отдать дань драматургу Диме Годдару из театра «Нитья». Он первый, кто осмелился делать целительный театр. Его проект «Я — счастье» был про исцеление моделей поведения. Двадцатитрёхлетним пацаном я понял: можно делать театр, который не терапевтический, но точно целительный — потому что он узнаваем и актуален.
Какие практики помогают вам оставаться в этом состоянии?
Наша первейшая практика — любовь. А ещё любовь к чтению, к философии, к живой этике. Мы изучаем памятники древней культуры всех народов: Евангелие, Бхагавад-гиту, сакральные учения. Мы не агностики, мы доверяем сердцу. И через культуру и искусство можно сказать миру много добра, как говорил Гоголь. Добро — это свобода от зла. И когда мы его проявляем, мы вытесняем мрак.
Мари: А ещё мы играем на музыкальных инструментах. У нас дома есть ханг и древний иранский сантур (ему более пяти тысяч лет), он будет звучать в третьей части.
Ваше напутствие читателям.
Виктор: Однажды слово великого учителя Николая Рериха вдохновило нашу команду: «Дерзайте». И мы дерзнули. Не хочется прятать внутренний свет, когда он так нужен. Самопостижение во время спектаклей — это высочайший вкус и большая радость. Идя путём культуры, можно творить оборону внутреннего света каждого.
Фото: Мари Тер
Алёна Антонова
